Цена его внимания

Холодный воздух коридора «Северной Империи» обжигал легкие Анастасии, но это было ничто по сравнению с ледяным ужасом, сковавшим ее изнутри. Слова незнакомца — «Они не знают, что ты здесь» — эхом отдавались в пустой тишине, заставляя ее сердце биться с сумасшедшей скоростью. Кто он? Откуда знает о ее присутствии? И кто эти «они»?

Она бросила взгляд на зеркальную стену, ища хоть какое-то отражение, но видела лишь свое собственное лицо, бледное и испуганное. Затем ее взгляд упал на стекло, через которое она видела город, уходящий в бесконечную ночь. На нем, словно выжженные, появились буквы. Сначала это была одна фраза, теперь их было больше, складывающиеся в жуткое послание: «Ты — пешка. Беги, пока можешь».

«Беги…» — шептала она, но куда? Ее отец, ее жизнь, ее будущее – все было в руках Алексея Дмитриевича Громова. Этой ночью она была пленницей в его империи, а завтра станет его собственностью. Мысль о завтрашнем дне была невыносима. Громов… его взгляд, его холодная уверенность, обещание полного подчинения. Он смотрел на нее не как на человека, а как на предмет, который он купил.

Она почувствовала, как рука мягко коснулась ее плеча. Анастасия вздрогнула и резко обернулась. Это был тот же незнакомец. Его лицо было скрыто в тени, но она видела блеск в его глазах. Он говорил тихо, почти беззвучно, чтобы никто не услышал.

«Не верь ему. Он играет с тобой, как с игрушкой. Но у тебя есть шанс».

«Шанс… какой?» — выдохнула Анастасия, ее голос дрожал.

«Этот долг… он не просто долг. Это ловушка. Твой отец не просто проигрался. Его заставили».

«Заставили?» — Анастасия не могла поверить своим ушам. Ее отец, хоть и был слаб и склонен к порокам, никогда не был жертвой. Или… была ли в его жизни сила, способная сломить даже его?

«Да. И теперь Громов хочет не только деньги. Он хочет тебя. Твою судьбу. Твою… свободу». Незнакомец наклонился ближе. «Я могу помочь тебе. Но ты должна довериться мне».

В этот момент из глубины коридора послышались шаги. Тяжелые, уверенные. Приближающиеся. Анастасия запаниковала. Она не могла быть здесь, когда они придут.

«Кто вы?» — спросила она, глядя на незнакомца, но ее взгляд метался между ним и приближающимися шагами.

«Тот, кто хочет увидеть, как ломается власть Громова», — ответил он. — «Думай. У тебя есть время до завтра».

Шаги стали громче, отчетливее. Анастасия услышала знакомый, властный голос, который заставил ее тело сжаться.

«Анастасия?»

Это был Громов. Он ее искал. Паника охватила ее. Она посмотрела на незнакомца, ища в его глазах подсказку, но он лишь едва заметно кивнул и растворился в тени, словно призрак. Оставив ее одну, посреди холодного коридора, с сердцем, бешено колотящимся от страха и неведомого обещания.

Алексей Дмитриевич появился из-за поворота, его лицо было непроницаемо. В его глазах читалось раздражение, но оно быстро сменилось холодной решимостью. Он остановился в нескольких шагах от нее, осматривая с ног до головы.

«Что ты здесь делаешь, Анастасия? Ты не должна быть здесь одна. И тем более… говорить с посторонними». Он сделал шаг вперед, его голос стал тише, но от этого только более угрожающим. «Ты забыла, кому принадлежишь с завтрашнего дня?»

Анастасия не могла ответить. Она смотрела на него, пытаясь прочесть хоть что-то, но его взгляд был как сталь. В этот момент она поняла, что незнакомец был прав. Ее жизнь больше не принадлежала ей. И это было только начало.

«Пойдем», — бросил он, протягивая ей руку. Его пальцы были холодными, когда он обхватил ее запястье. «Нам нужно поговорить о твоем будущем. И о моем».

Анастасия не могла пошевелиться. Она смотрела на его руку, крепко сжимающую ее, и видела на стеклянной стене, теперь уже с другой стороны, едва различимое послание, которое, казалось, пульсировало в такт ее страху: «НЕ ДОЛЕЙ ЕМУ».

Она подняла взгляд на Громова. Его глаза были полны темной решимости. Он потянул ее за собой, и она, словно кукла, пошла в его сторону, оставляя позади коридор, полный теней и невысказанных угроз. Шаги ее были тяжелыми, как будто она шла на казнь. В голове звучал шепот незнакомца, обещание шанса, и слова на стекле, призывающие к бегству. Но куда бежать, когда твой тюремщик держит тебя за руку?

Она знала, что больше никогда не будет прежней. Этот вечер стал точкой невозврата. И Громов, сжимая ее запястье, вел ее навстречу судьбе, которую она не выбирала, но от которой, возможно, уже не сможет сбежать. А в ее сознании, как фантом, все еще звучал призыв: «Беги».

В этот момент, когда они проходили мимо огромного окна, Громов остановился. Он повернул ее лицо к себе, его взгляд изучал ее с пугающей интенсивностью. Затем, очень медленно, он поднял свою свободную руку и провел пальцем по ее щеке. Анастасия замерла, ожидая чего угодно, но не этого. Это было нежное, почти ласковое движение, которое было куда более тревожным, чем его угрозы.

«Завтра ты станешь моей, Анастасия», — прошептал он, его голос был бархатным, но холодным, как лед. «И я обещаю… тебе понравится».

Последнее, что она увидела, прежде чем он потянул ее дальше, был отблеск ее собственного испуганного лица в стекле, а рядом с ним — тень, исчезающая в глубине коридора, словно призрак, который оставил ей лишь одно предупреждение.