Алмаз преступного мира

Холодный пот стекал по виску Анастасии, когда слова помощницы Воронцова эхом отдавались в тишине роскошного кабинета. Свидетель. Сергей Петров. Имя звучало как приговор. Алексей, сидевший напротив нее за массивным дубовым столом, казался высеченным из камня. Его глаза, обычно полные скрытой угрозы или холодного расчета, сейчас горели иным огнем — гневом.

«Петров…» — прорычал он, и это было похоже на рычание загнанного зверя. Он медленно поднялся, его тень накрыла Анастасию, словно хищная птица. «Ты знаешь, кто он?» — его голос был низким, опасным.

Анастасия покачала головой, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она знала только, что ее отец продал ее, чтобы покрыть свои долги. Детали, кто именно был посредником, кто знал об этой сделке, были скрыты от нее. «Я… я не знаю», — прошептала она, голос дрожал.

Воронцов обошел стол, его взгляд не отрывался от ее лица. Он остановился прямо перед ней, наклонившись так, что она почувствовала его дыхание на своей коже. «Он знает, — прошипел он, — Он знает, как твоя ничтожная жизнь стала разменной монетой в моей игре с твоим отцом. Он знает, что ты — моя».

Анастасия зажмурилась, ожидая удара, но вместо этого почувствовала, как его пальцы грубо сжали ее подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. В них плескалась буря — смесь ярости, разочарования и чего-то еще, чего она не могла понять. «Но ты не отдашь его мне, правда?» — ее голос был чуть громче, почти вызывающе. Страх начал смешиваться с упрямством. Она была его пленницей, но не вещью, которую можно просто передать.

Воронцов усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. «Отдать? Нет. Я сам решу его судьбу. И твою». Он отстранился, прошел к окну, глядя на ночной город, залитый огнями. «Моя помощница уже занимается этим. Но Петров — это не просто информация. Это напоминание. Напоминание о грязи, из которой я вытащил твоего отца. И о том, как он меня предал».

Он повернулся к ней. «Он может разрушить все, что я построил. И я не позволю этому случиться». В его глазах мелькнул холодный блеск. «Ты останешься здесь. Под присмотром. До тех пор, пока я не решу, что делать с нашим дорогим свидетелем».

Он вышел из кабинета, оставив Анастасию одну в тишине, нарушаемой лишь ее собственным прерывистым дыханием. Ночные огни Москвы казались далекими и чужими. Она была здесь, в золотой клетке, а снаружи разгоралась война, в которой она была пешкой.

Вдруг в дверь осторожно постучали. Анастасия вздрогнула. Это не мог быть Воронцов, он ушел. Вошла та самая помощница, которую она видела раньше. Ее лицо было непроницаемым. В руках она держала небольшой, обтянутый кожей альбом. «Алексей Сергеевич просил передать вам это», — сказала она, ставя альбом на стол перед Анастасией. «Он сказал, что это поможет вам лучше понять… ваше положение».

Анастасия с опаской посмотрела на альбом. Что внутри? Фотографии? Документы? Или нечто худшее? С дрожащими руками она протянула руку и открыла его. На первой странице лежала фотография. На ней был ее отец, улыбающийся, рядом с молодым Алексеем Воронцовым. А за ними… за ними стоял Сергей Петров, его лицо было напряжено, а в глазах читался страх. Фотография была сделана явно в прошлом, и на обороте виднелась надпись, сделанная выцветшими чернилами: «Наша первая сделка. 2008 год».