Белые ночи без тебя

Сырой петербургский воздух проникал сквозь щели в окне старого автомобиля, кутая Викторию в привычный, но оттого не менее неприятный холод. Ее машина, предмет гордости и символ независимости, внезапно предала ее, заглохнув посреди глухого переулка, словно вторя ее собственным страхам. И в этот момент, из темноты, выплыла его черная «Волга», как хищник, учуявший запах слабости. Алексей. Всегда появляющийся в самый неподходящий момент, как тень, от которой невозможно избавиться.

Он вышел из машины, высокий, безупречно одетый, его взгляд скользил по ней с довольным прищуром. В руке – тот самый конверт, который он вложил в ее сумочку в прошлый раз. Компрометирующая фотография. Медленное, тягучее напоминание о прошлом, которое она так отчаянно пыталась похоронить.

«Виктория», – его голос, бархатный и обволакивающий, заставил ее внутренности сжаться. «Прекрасный вечер, чтобы оказаться в такой… затруднительной ситуации».

Она напряглась, пытаясь скрыть дрожь. «Что тебе нужно, Алексей?»

Он медленно подошел ближе, обойдя ее машину, словно оценивая трофей. «Нужно? Всего лишь то, что принадлежит мне по праву. Тебя». Он остановился прямо перед ней, его глаза цвета грозового неба смотрели прямо в ее душу. «Ты думала, что сможешь просто уехать? Сбежать от всего? От меня?»

«Я ничего не отрицаю, Алексей. Я просто хочу жить своей жизнью. Без тебя». Ее голос звучал тверже, чем она чувствовала. Она не собиралась позволить ему видеть ее страх.

Он усмехнулся, звук был похож на шелест сухих листьев. «Твоя жизнь? Твоя жизнь была со мной. И она будет со мной снова». Он протянул руку, и она инстинктивно отпрянула. Его пальцы коснулись ее щеки, холодные и нежные, как предвестие бури. «Эта фотография… знаешь, она может многое испортить. Твою новую работу, твою репутацию… твоего нового кавалера, кстати».

Сердце Виктории забилось быстрее. Михаил Сергеевич. Он не мог. «Ты не посмеешь…»

«Я посмею все, чтобы вернуть то, что считаю своим». Он наклонился ближе, его дыхание коснулось ее губ. «Я дам тебе время подумать. Один день. Завтра вечером, в «Золотом Орионе». Приходи одна. Иначе…» Он не договорил, но угроза повисла в воздухе, тяжелая и осязаемая. Он отступил, одарив ее последним, хищным взглядом, и вернулся в свою машину. «До завтра, Виктория».

«Волга» бесшумно отъехала, оставляя ее одну в наступившей тишине, нарушаемой лишь стуком ее собственного сердца. «Золотой Орион». Это был самый дорогой ресторан в городе, место, куда ходили сливки общества. Алексей хотел публичности. Он хотел, чтобы все видели, что она принадлежит ему.

Виктория добралась до дома пешком, холод пробирал до костей, но ей было все равно. Мысли метались в голове, как пойманные птицы. Шантаж. Угрозы. Она снова чувствовала себя загнанной в угол, беспомощной. Но где-то в глубине души зарождалось сопротивление. Она не была той наивной девушкой, которой была когда-то. Она построила эту жизнь, кирпичик за кирпичиком, и она не позволит ему разрушить ее.

Три дня спустя. Все шло своим чередом. Виктория работала, встречалась с клиентами, пыталась игнорировать постоянное ощущение слежки. Она не пошла в «Золотой Орион». Вместо этого она связалась с Михаилом Сергеевичем, стараясь максимально завуалированно объяснить ситуацию, намекая на возможное вмешательство недоброжелателей. Михаил Сергеевич, человек прагматичный и осторожный, выслушал ее с непроницаемым выражением лица. Он обещал разобраться, но его глаза выдавали беспокойство.

Вечером, когда она возвращалась домой, ее телефон завибрировал. Неизвестный номер. Сердце снова заколотилось. Она ответила, стараясь держать голос ровно.

«Виктория Игоревна?» – голос был мужской, но незнакомый. Грубый, безэмоциональный.

«Да, это я».

«Ваш автомобиль. У нас. Если хотите его получить целым…»

«Что вы хотите?» – ее голос дрогнул.

«Завтра. Полдень. Старый причал номер семь. Приезжайте одна. Иначе…» Гудки. Телефон выскользнул из ее пальцев, упав на пол.

Она смотрела в окно, на огни ночного города, которые казались теперь зловещими. Причал номер семь. Мрачное, заброшенное место. Это не было похоже на стиль Алексея. Кто мог стоять за этим? Или это была его новая, более изощренная игра?

Ночью ей приснился кошмар. Серая, промозглая вода, холодные руки, хватающие ее, и его лицо, искаженное злорадством. Она проснулась в холодном поту, тяжело дыша. Она знала, что должна идти. Она не могла позволить им сломать ее. Она должна была вернуть себе контроль. Или хотя бы попытаться.

На следующее утро, перед тем как отправиться на встречу, она зашла в свой кабинет. Ее взгляд упал на старую деревянную шкатулку, которую она всегда держала на полке. Память о прошлом. Она открыла ее. Внутри лежали старые письма, пожелтевшие фотографии. И одна, особенно яркая. На ней она и Алексей, молодые, счастливые, на фоне осеннего парка. Она никогда не выбрасывала ее. В тот момент, когда она взяла фотографию в руки, раздался звонок в дверь. Не обычный звонок, а настойчивый, требовательный. Она выглянула в глазок. На лестничной площадке стоял Михаил Сергеевич, его лицо было бледным, а глаза полны тревоги. Он поднял руку, чтобы снова позвонить, и в этот момент Виктория увидела, что он держит в другой руке. Короткий, обтянутый кожей ствол пистолета.